Что такое «смешно»?

В поисках ответа на этот вопрос я решила не мучиться самостоятельно, а почитать классиков.

«Мысль Фишера, что «комическое есть понятие соотносительно», правильна, если эту соотносительность искать не внутри объекта смеха и не в субъекте, а в их взаимосвязи. При таком понимании противоречия первое условие комизма и вызываемого им смеха будет состоять в том, что у смеющегося имеются некоторые представления о должном, моральном, правильном, или, вернее, некоторый совершенно бессознательный инстинкт того, что с точки зрения требований морали или даже просто здравой человеческой природы понимается как должное и правильное. В этих требованиях нет ничего ни величественного, ни возвышенного, это инстинкт должного», — пишет В.Я.Пропп.

Другими словами, «смешно» – это несоответствие. Несоответствие между тем, как должно быть, и тем, как есть на самом деле.

На входе на кладбище вывеска: «Добро пожаловать!»
Что, с точки зрения нормального человека, могло бы быть написано на вывеске на кладбище? (если, конечно, принимать во внимание, что она должна быть адресована еще живым людям) Что-нибудь в роде: «Скорбим вместе с вами» или «Вечная память павшим за Родину».
А тут: «Добро пожаловать!» — то есть приходите сами и друзей приводите?

Мой одногруппник (полтора метра в прыжке и с кепкой, тоненькие ручки, кривенькие ножки): «Там я пришел им все напинал…»
Кому он может напинать? Кошке? Только если она дохлая?

Моя бабушка дедушке: «Что ты все сидишь, телевизор смотришь? Давай уже что-нибудь делать! Спать пойдем, что ли!»
Спать – с точки зрения моей бабушки, продуктивнее чем телевизор смотреть.

Разговор в трамвае:
— Вы женаты?
— У меня дочь!
Ожидаемым ответом на вопрос «Вы женаты?» должно быть односложное утверждение: либо «Да», либо «Нет».
«У меня дочь» ничего не утверждает, ничего не отрицает. Говорящий может быть женат, а может быть и не женат.

-Как успехи?
-Много еще осталось!
Как в предыдущем примере: ожидаемый ответ на «Как успехи?» — «Хорошо».

Два объявления на одном заборе: «Солярий», «Ритуальные услуги».
«Солярий» подразумевает что-то хорошее: позагорал, стал красивым, успешным.

Презерватив «Спаси и Сохрани» (этот пример следовало бы, конечно, отнести к низовому жанру, но в качестве примера очень показателен)
«Спаси и Сохрани» обычно пишут на крестиках, колечках и других атрибутах христианской символики. Это словосочетание обычно носит духовную окраску.

Соловьева Мария

СТАНОВЛЕНИЕ ФИЛОСОФСКИХ ВЗГЛЯДОВ ХОСЕ ОРТЕГИ ГАССЕТА – Учение о дегуманизации искусства Хосе Ортеги Гассета (3 часть)

Предыдущая статья

Идея разделения человечества не на общественные классы, а на два типа людей: элиту (духовную аристократию) и массу уже звучала в более ранней его статье «Дегуманизация искусства». На место классового структурирования общества, по мнению Ортеги должна прийти социокультурная, осуществляемая на основе культурного, эстетического критерия: отношения к авангардистски-модернистскому искусству. Способностью восприятия «нового» искусства обладает, считает Ортега, особая категория людей, отличающихся от всех других своей восприимчивостью к художественным достоинствам подлинно «современного» произведения. Таким образом, согласно Ортеге, пространство «нового искусства» создается как «особая («высшая») область реальности, доступная лишь избранным художественным натурам, утверждающим в процессе наслаждения произведением искусства и свою «особливость», и свое единство друг с другом – единство элиты» [3, 244]. Человек «массы» посредствен, скучен и желает оставаться таким, какой он есть, быть «таким, как все». Наличие огромного числа таких людей характерно для 20 в. Благодаря либеральной демократии и техническому прогрессу стал возможен высокий уровень жизни, который льстил самолюбию тех, кто пользовался его выгодами и не думал ни об ограниченности своего существования, ни об окружающем огромном мире. «Человек –масса» выходит на первый план, навязывая свои стремления и вкусы, утверждая свое «право не быть правым». В работе «Восстании масс» Ортега предупреждает об опасности отношений «человека-массы» с государством, говоря о роднящей их анонимности и стремлении к подавлению «творческого меньшинства». Для Ортеги-и-Гассета – это путь к возникновению фашизма. Работа заканчивается требованием, чтобы власть была передана меньшинству духовной элите. Он также предлагает, чтобы Западная Европа объединилась и вновь стала оказывать влияние на ход событий в мире.

Ортега не был философом «не от мира сего», два тома собрания его сочинений представляют собой политическую публицистику. Некоторые его статьи имели необычайно широкий резонанс: например, статьи против военной диктатуры и монархии в 1929-1930 годах. Когда начался франкистский мятеж, Ортега, несмотря на антипатию к тогдашнему правительству, высказался в защиту законной власти, но затем, увидев воочию правый и левый террор в стране, он уехал из Испании. В 1945-м Ортега возвращается на родину. В 1948 году вместе со своим учеником, Хулианом Мариасом,Ортега основывает в Мадриде Институт гуманитарных наук. Официальной концепции испанского «единства» («hispanidad») Ортега противопоставляет в годы франкизма свою теорию «радикального одиночества». В 1950-е годы учение Ортеги пользовалось колоссальным авторитетом у читающей молодежи, его книги были чуть ли не единственным источником философского инакомыслия, свободной мысли как таковой.

Следующая статья

СТАНОВЛЕНИЕ ФИЛОСОФСКИХ ВЗГЛЯДОВ ХОСЕ ОРТЕГИ ГАССЕТА — Учение о дегуманизации искусства Хосе Ортеги Гассета (2 часть)

Предыдущая статья

Хосе Ортега-и-Гассет родился в 1883г. в семье потомственных испанских интеллигентов. Его отец, Хосе Ортега Мунилья, — директор газеты «Беспристрасный», основателем которой был дед Ортеги по материнской линии. Рождение в семье, где вопросы литературы, журналистики, политики обсуждались повседневно, конечно, сыграло свою роль в формировании воззрений будущего философа. Сам он говорил, что родился под печатным станком, а общение с родственниками — депутатами, министрами — подготовило его к естественному включению в мир политики. В 8 лет родители отдали его с братом в иезуитский колледж (в Мирафлорес-дель-Пало, под Малагой). В 15 лет Ортега поступил в университет, и в 1904 году окончил его получив докторскую степень. В 1905 году Ортега отправляется в Германию, где продолжает обучение в университетах Берлина, Лейпцига и Марбурга.

Не единственный в нашем веке, но яркий парадокс в истории буржуазной идеологии: теория «массового общества» и «массовой культуры» создавалась поначалу теми идеологами, которым и то и другое претило, у которых и то и другое вызывало нескрываемое раздражение, комплекс страха перед массами, народом. По этому поводу была скорбь и печаль ввиду «неизбежного» заката подлинной, высокой культуры. И тем не менее идеи этих прогнозистов были, как теперь говорят, легко интегрированы в буржуазное сознание современности, послужили для него как бы заблаговременной подсказкой на завтра.

Возвратившись в Испанию, Ортега сразу же энергично включился в общественную и интеллектуальную жизнь испанского общества.

На рубеже веков Испания переживала один из трагических моментов своей истории. Поражение в испанско-американской войне 1898г. стало переломным в развитии страны и породило, так называемое «поколение 98г» – многочисленную группу интеллигенции, видевших свою задачу в осмыслении исторической судьбы Испании и возрождении ее могущества. Униженная поражением, утратившая свои колонии, страна с блестящим прошлым и высокой культурой все больше становилась европейской провинцией. «У меня болит Испания» — эта фраза Мигеля Унамуно стала программной для «поколения 98 года». Поиски национальной сущности и общности во многом были связаны с образом Дон Кихота как символом испанской культуры, определяющим свой исторический путь, отличный от Европы.

Философские воззрения Ортеги заметно отличались от «поколения 98 года». Будучи человеком, знавшим и высоко ценившим европейскую философию, он стремился приобщить к ней испанскую мысль. Будущее Испании Ортега связывал с общеевропейской жизнью, с взаимодействием государств и обмене культурными и научными ценностями. Проблему испанского общества начала 20 века Ортега видел в существовании «двух Испаний, живущих вместе, но совершенно чуждых друг другу». Официальная Испания, которая продолжает цепляться за отжившие ценности, и другая Испания, «жизненная», стремящаяся к чему-то новому, еще не очень сильная, но искренняя и честная. Власти – монархию и церковь – Ортега считал главными виновниками разделения общества, так как они «упорно признавали свои судьбы истинно национальными», оставляя в небрежении интересы народа в целом.

Различие в понимании путей национального развития не препятствовало совместному выступлению представителей испанской интеллигенции за прогрессивные преобразования в стране. В 20-30-е годы в Испании шла борьба за свержение монархии и установлении республики.

Какое-то время Ортега симпатизировал социализму, видел в нем общественную силу, способную провести необходимые реформы. В социализме II Интернационала Ортегу привлекали стремление к социальной справедливости, почтительное отношение к науке, достаточно высокая культура вождей рабочего движения — в Пабло Иглесиасе он видел образец гражданских добродетелей, единственного национального лидера, ведущего борьбу не за власть как таковую, а во имя высоких общественных идеалов. Марксизм Ортега, впрочем, не принимал, полагая, что догматическое учение о классовой борьбе мешает национальной консолидации. Он был хорошо знаком с трудами Лассаля и Бернштейна, но главным источником для него оставался «этический социализм» неокантианцев.

Будучи сторонником республики как идеала, Ортега не принял республику такой, какой она оказалась в реальности. Активизация масс его взволновала и отпугнула. В своей работе «Восстание масс» (La Rebeliуn de las masas, 1930) он выразил неприятие психологии массы, превращающейся в толпу. Одним из первых Ортега указал на факт возникновения «массового сознания» в европейской жизни. Под массой философ понимал не какой-либо социальный класс, а «способ быть человеком, присутствующим сегодня во всех социальных классах» [2]. Для него представитель «массового сознания» — это человек, живущий без собственного «жизненного проекта», испытывающий удовлетворение от идентичности с другими. В этой работе проявилась болезненная реакция Ортеги на возникновение массовой культуры» и «массового сознания», предполагающих отказ человека от самостоятельного осмысления мира.

Следующая статья